«Я пришел из иной страны…»
В детстве Николай Гумилев был слабым, болезненным ребенком, его мучили головные боли, он не переносил шум. Более здоровые сверстники насмехались над ним. Родители были вынуждены забрать сына из гимназии и нанять для него частных преподавателей. Он чувствовал себя одиноким, отвергнутым жизнью. «Дерево да рыжая собака, вот кого он взял себе в друзья», — так сам поэт описывал свой круг общения в те годы.
Николай Степанович Гумилев родился 15 апреля 1886 года в Кронштадте в семье корабельного врача. Затем семья переехала в Царское село. В 1900 году у старшего брата Николая Дмитрия был обнаружен туберкулез, и семья отправилась в Тифлис, где Николай начал ходить в 1-ю Тифлисскую мужскую гимназию, но вскоре опять заболел.
Одиночество, чтение способствовали тому, что Николай с детства мечтал о дальних странствиях, приключениях, в грезах видел себя покорителем – конкистадором. «Свое первое стихотворение, — как писала Анна Ахматова в книге «Труды и дни Н. Гумилева», — он сочинил в шесть лет, про прекрасную Ниагару».
В 1903 году Гумилевы вернулись в Царское село, и Николай поступил учиться в YII класс Царскосельской гимназии. Учился он плохо, но директор гимназии И.Ф.Анненский отмечал его стихотворное творчество и настоял на том, чтобы Гумилеву было разрешено сдать экзамены на аттестат. Он получил его 30 мая 1906 года с единственной отличной оценкой по логике. За год до окончания гимназии на средства родителей была издана первая книга стихов Николая Гумилева «Путь конквистадоров». Этот сборник отметил своей рецензией В.Брюсов, предположив, что «это только начало пути нового конквистадора в поэзии, и его главные победы и завоевания – впереди». Между Гумилевым и Брюсовым завязалась переписка. Брюсов считал Гумилева своим учеником и покровительствовал молодому поэту.
Во время обучения в Царскосельской гимназии в Рождественский сочельник Николай познакомился с юной гимназисткой Аней Горенко, будущей поэтессой Анной Ахматовой. Эта встреча произвела на Николая большое впечатление – он влюбился с первого взгляда, и как тогда считал — навеки.
Ане Горенко, — став поэтессой, она взяла фамилию бабушки Ахматова, — в это время было 14 лет. Стройная девушка с огромными серыми глазами, резко выделявшимися на фоне бледного лица и прямых черных волос, она сразу привлекала внимание. Поэт Георгий Адамович, познакомившийся с ней еще в молодости, так отзывался о будущей поэтессе: «Теперь иногда в воспоминаниях о ней Ахматову называют красавицей. Нет, красавицей она не была. Но она была больше, чем красавица, лучше, чем красавица. Никогда не приходилось мне видеть женщину, лицо и весь облик которой повсюду, среди любых красавиц выделялся бы своей выразительной, неподдельной одухотворенностью, чем-то сразу приковывал к себе. Ее облик просился на портреты». «Неслышный и неторопливый, так странно плавен шаг ее, нельзя назвать ее красивой, но в ней все счастие мое», — писал о возлюбленной Гумилев.
Аня Горенко, дочь морского офицера, родилась в пригороде Одессы. Она любила море и солнце. Даже когда семья переехала в Царское село, Аня каждое лето отправлялась на юг, где шокировала дам, отдыхающих у моря под зонтиками, в сложных пляжных нарядах того времени с двумя, а то и тремя накрахмаленными нижними юбками тем, что появлялась на пляже в платье, надетом на голое тело, босоногая, лохматая, беспечная. Ее называли «бесстыдницей», втайне завидуя ее смелости.
Только взглянув на точеный профиль девушки, Гумилев сразу решил, что она станет его Музой. Но рассчитывать на взаимность не приходилось, внимания возлюбленной еще надо было добиваться. «Он не был красив в этот ранний период, — вспоминала одна из подруг Ахматовой. – Был несколько деревянным, очень высокомерным, очень неуверенным в себе изнутри».
По причине собственной неуверенности Гумилев старался подражать тому, кого считал тогда идеалом – Оскару Уальду. Он носил цилиндр, завивал волосы, даже слегка подкрашивал губы. Ему казалось, он создает образ трагического, загадочного персонажа, надломленного жизнью. Все подобные герои в его представлении должны были быть поглощены роковой страстью, терзаться от безответной любви.
Аня Горенко безупречно подходила на роль жестокой, бессердечной возлюбленной. Гумилев ей не понравился, она посчитала его «искусственным», все его разговоры о роковой страсти – выдумкой. К тому же она была увлечена другим юношей. Владимир Голенищев-Кутузов, репетитор, приезжавший в Царское село из Петербурга занимал ее мысли.
В 1905 году Николай в первый раз делает Анне предложение выйти за него замуж и … получает отказ. Он пытается покончить с собой, но на Анну это не производит впечатления, она непреклонна.
Окончив гимназию, в 1906 году Гумилев уезжает в Париж, учиться в Сорбонну. Он слушает лекции по французской литературе. Изучает живопись. В Париже молодой поэт встречается с Брюсовым, и тот представляет его мэтрам Гиппиус, Мережковскому, Андрею Белому. Правда, мэтры отнеслись к юному дарованию прохладно. Это обстоятельство, а также очередной отказ Ани Горенко выйти за него замуж, на этот раз письменный приводят к тому, что Николай второй раз пытается покончить жизнь самоубийством. Его находит французская полиция в Булонском лесу. Молодой человек без сознания, он пытался отравиться.
Спустя некоторое время третья попытка – Гумилев пытался утопиться в море в Турвиле. Его спасли, — отдыхающие приняли его за пьяного бродягу, — но французская полиция выслала юношу обратно в Россию, отметив в рапорте, что «он крайне неуравновешен и экзальтирован».
В этого время Аня Горенко отдыхала в Крыму, в Евпатории. Она пережила разочарование – родители настояли на ее расставании с Голенищевым – Кутузовым. Аня чувствует себя одинокой, покинутой. Она пишет письмо Николаю и просит его приехать. Окрыленный надеждой, Гумилев спешит в Евпаторию. Прогуливаясь с возлюбленной по пляжу, он снова объясняется ей в любви и неожиданно для себя снова получает отказ. Спустя годы, когда Гумилева уже не было в живых, Анна Андреевна так написала о том дне: «Мы шли по пляжу и неожиданно увидели на пляже двух мертвых дельфинов. Я подумала, это дурной знак».
Как бы то ни было, сердце Гумилева было разбито, оставаться в России он больше не мог. «Я женщиною был тогда измучен, ничто меня утешить не могло», — напишет он позже. Он ищет спасения в детских мечтах о дальних странствиях. Далекая Африка – вот что его манит, среди ее красот и тайн он рассчитывает найти утешение. Однако отец категорически заявляет, что на путешествие не даст ни денег, ни благословения.
Николай решает сократить свои расходы и сэкономив деньги из ежемесячной родительской стипендии, в сентябре 1908 года уезжает в Египет. Он отправляется в мало исследованный Нижний Египет. Сначала он путешествует как турист. Но отцовские деньги быстро заканчиваются. И вот тогда начинаются испытания, «настоящая жизнь», как выражается Гумилев в дневнике.
Николай мотается по всей стране, ночует, где придется, под открытым небом под пальмами, голодает – он испытывает себя на прочность, желая избавиться от прежних слабостей. И получает удовольствие от своих приключений. В поездке он постоянно ведет дневник. «Мы оказались около маленькой пирамиды, неизвестной туристам — записывает он. – Вокруг – ни души. Мы вошли в нее без проводника. Я привязал веревку к выступу скалы и начал спускаться. На скале при свете факела я увидел иероглифическую надпись. Я начал разбирать ее. Это были слова, полные сладким, пьяным огнем, которые ложились на душу и преображали ее, давая новые взоры, способные понять все. Потом в отблесках огня я увидел черную змею, сознание помутилось. Мне показалось, солнце покатилось в бездонную пропасть. Три недели пролежал я в нильской лихорадке и только сегодня могу вернуться к дневнику. Но все это вызывает у меня восторг».
Путешествие в Египет вдохновило Гумилева на создание пятнадцати стихотворений и нескольких рассказов об Африке. Когда в конце 1908 года он возвращается в Петербург, эти произведения имеют большой успех. Он читает их публично, о его выступлениях пишут в газетах – это слава. Даже Мережковский и Гиппиус, узнав о его приключениях в Париже, теперь находят интересными его сочинения, которые он послал им, и желают познакомиться с автором.
Слабость, робость, наконец-то, побеждены. Гумилев обретает долгожданную уверенность в себе. Он полностью поглощен новым увлечением – Африкой, и даже Аня Горенко отходит на второй план, когда известный исследователь Африки академик Радлов предлагает Николаю зачислить его помощником в свою абиссинскую экспедицию. Гумилев с радостью соглашается. Теперь уже не он, Анна пишет ему, предлагая встречи. Незадолго до отплытия он снова заводит с ней речь о замужестве. Предлагает, скорее по привычке. «Я был уверен, что она откажется», — сообщает он Брюсову. К его удивлению и радости, Аня соглашается. Николай стал интересен и ей. Она зовет его совершить путешествие по Италии. Но променять Африку даже на путешествие с возлюбленной, которой он так давно добивался, Николай не может. Проведя с невестой всего три дня, он уезжает в Абиссинию.
Пройдя дорогами русских офицеров – добровольцев Александра Булатовича и Николая Леонтьева, исследовавших Абиссинию в конце 19 века, Гумилев в феврале 1910 года возвращается в Санкт-Петербург. Он издает сборник «Романтические цветы», наполненный жизнерадостностью, восторгом от путешествия. От прежних декадентских настроений не остается и следа. Сборник собирает хвалебные отзывы Брюсова, В. Иванова, И. Анненского. Гумилев желанный гость на литературных вечерах у В. Иванова на его знаменитой «Башне».
В Петербурге Гумилев встречает свою давнюю знакомую по Сорбонне поэтессу Елизавету Дмитриеву, и готовый разорвать помолвку с Анной, предлагает ей замужество. Но сердце Дмитриевой принадлежит другому поэту – Максимилиану Волошину. После дуэли с Волошиным, наделавшей много шума в столице, Гумилев, наконец, смиряется с потерей и в апреле 1910 года в Николаевской церкви села Никольская слободка венчается с Анной Андреевной Горенко. Теперь он герой для публики, герой для Анны. Ее подруги уже видят жениха по-иному. «Он был высок ростом, худощав, с очень красивыми руками и несколько длинным бледным лицом», — пишет бывшая сокурсница Ахматовой.
После венчания молодые отправляются в путешествие в Италию. Желая отомстить мужу за роман с Дмитриевой, Ахматова принимает ухаживания молодого итальянского художника Амедео Модильяни, которому она позирует для портрета. Гумилев ревнует и настаивает на прекращении сеансов и возвращении в Россию.
Он планирует новую экспедицию и в сентябре 1910 года снова уезжает в Африку. Один, без компаньонов, в очень опасное и далекое путешествие. В его дневнике мелькают названия Константинополь, Бейрут, Каир, Джибути. Николай Степанович полностью погружается в исследовательскую работу. В дневнике описывает, как без страха посещает племена, пользующиеся дурной славой каннибалов. Он собирает абиссинские песни, предметы быта, фотографируют и по этой причине, — из-за фотографий, — за ним закрепляется слава колдуна, которая быстро распространяется среди абиссинских племен. Охотится на хищников. «Однажды я пришел в маленькую сомалийскую деревушку на краю Харарской возвышенности, меня предупредили – по склонам бродит леопард, местные боялись. Я решил выследить его. Притаился. Ждать пришлось долго. Потом я увидел, как зашевелился куст и появился зверь величиной с охотничью собаку. Он бежал на подогнутых лапах, припадая брюхом к земле и слегка махая кончиком хвоста. Его тупая кошачья морда была неподвижна и угрожающа. Я почувствовал, как сильно забилось сердце. Тело выпрямилось само собой. Едва поймав мушку, я выстрелил…»
В путешествии Гумилев серьезно заболел. Назад в Петербург вернулся в 1911 году в санитарной кибитке с приступом тропической лихорадки. Врачи заверили Анну и родственников, что теперь с путешествиями точно покончено. Только Гумилев не захотел смириться с их вердиктом – он почувствовал вкус к работе исследователя. Он с увлечением перерабатывает собранные материалы, его впечатления от путешествия находят выражение в новом сборнике стихов «Абиссинские песни». Едва состояние его улучшается, он сразу начинает готовиться к новой поездке. На этот раз его мечта – «пройти с юга на север Донакильскую пустынно лежащую между Абиссинией и Красным морем». «Мне не терпится узнать подробнее, — признавался он, — о рассеянных вдоль течения реки Гаваж племенах. О них рассказывают, что они очень свирепы. Номинально находятся под властью абиссинского правителя, но на деле – свободны». «Путешествия были для него превыше всего и лекарством от всех недугов, — не без горечи замечала в записной книжке Анна Ахматова. – Сколько раз он говорил мне о золотой двери, которая должна открыться перед ним где-то в недрах его блужданий. Он сначала только лечил душу путешествиями и стал настоящим путешественником».
После возвращения Николая из путешествия в супружеских отношениях наметился кризис. Анна понимает, что уже не занимает в жизни супруга то место, что раньше. Ее соперница – Африка, но появляется и женщина. Навещая мать, Анну Ивановну Гумилеву, Николай познакомился со своей племянницей Машей Кузьминой – Караваевой. Он влюбился сразу, и его чувства к юной особе оказались взаимными. Однако Маша была больна туберкулезом и вскоре умерла. Наблюдать, как муж возводит на пьедестал другую и восторгается ей, для Ахматовой было тяжелым испытанием. Она решается на отчаянный шаг. 18 сентября 1912 года на свет появляется сын Гумилева и Ахматовой Лев, в будущем известный историк – этнолог, востоковед, писатель и переводчик. Однако Гумилев особо не рад, он устраивает «демонстрацию независимости», — как выражалась Анна Андреевна. «Николай Степанович всегда был холост, — писала она позднее. – Мне трудно представить его женатым». Оскорбленная его поведением, Ахматова тоже отвечает изменой. У нее завязывается роман с поэтом Борисом Анрепом. Это вызвало бурную реакцию Гумилева – он страдает, его мучают сомнения и недоверие. Он снова хочет уехать в Африку – только там настоящая жизнь.
И случай скоро представился. К этому времени исследования Гумилева уже замечены в научных кругах, академик Радлов дает ему рекомендательное письмо в Академию наук. А в 1913 году Николаю Степановичу поручено возглавить официальную экспедицию от Музея антропологии и этнографии( Кунсткамеры) в Сомали. Это было настоящим признанием его как ученого. Накануне отплытия у Гумилева случился сильнейший приступ лихорадки. Анна Андреевна уговаривала его отказаться от поездки. Но наутро он все-таки уехал. В помощники взял только одного человека – семнадцатилетнего племянника Колю Сверчкова.
И снова – полный приключений путь, блуждание без дороги, ночевки под открытым небом – все то, что так вдохновляло Гумилева. Они голодали, перебивались без воды. Теперь Николай Степанович не только записывал в дневник, но и делал зарисовки, его рисунки и фотографии по сей день хранятся в собрании Кунсткамеры, как документальные свидетельства путешествия. «Однажды меня заинтересовал абиссинский способ проверки человека на греховность, — записал Гумилев. – Испытуемый должен был пролезть в узкую щель между двумя большими камнями. Если он застревал, никто не имел права не то, чтобы помочь ему, но даже подать ему воды. Бедняга умирал в мучениях и россыпь костей и черепов вокруг того места свидетельствовала, что грешников попадалось немало. Я тоже решил проверить чистоту своей души. Слава богу, все обошлось».
Он чувствует в себе потребность написать серьезный исследовательский труд, он даже наметил тему. «Европейцами, — пишет Гумилев в дневнике, — исследован лишь небольшой участок страны вокруг железной дороги, а что справа, что слева – тайна, неизвестная картина жизни целого народа. Растет мое нетерпение увидеть все больше и больше. Я не турист. К чему мне шумный базар с его шелковыми и бисерными искушениями? Даже несравненные кипарисы кладбища Сулеймание мало трогают мое воображение. Когда-то в Афинах я бросил луидор в расщелину Храма Афины Паллады, чтобы богиня сопутствовала мне в дороге. Теперь я другой. Я стал старше». «Но проходили месяцы, обратно я плыл и увозил клыки слонов, картины абиссинских мастеров, меха пантер — мне нравились их пятна. И то, что раньше было непонятно – презренье к миру и усталость снов».
1 сентября 1914 года Николай Степанович Гумилев вернулся из экспедиции в Петербург. Уже шла Первая мировая война. Он был полон творческих планов, привез с собой новую африканскую поэму «Мик». Но было совершенно очевидно, что из-за войны дальнейшие исследования Африки придется отложить. Отношения с Ахматовой были напряженные. Решив испытать себя еще раз, на этот раз на войне, Николай Степанович записался добровольцем и осенью 1914 года отправился на фронт. О высоком призвании послужить Родине в то время писали многие поэты, «соратники» Гумилева, на деле в армию пошел только он. «И в реве человеческой толпы, в гуденье проезжающих орудий, в немолчном зове боевой трубы я вдруг услышал песнь моей судьбы и побежал, куда бежали люди, покорно повторяя, буди, буди…»
Его мужество и презрение к смерти, выработанные в путешествиях, вскоре стали легендой. Под обстрелом Гумилев неизменно вставал в полный рост и даже заслужил взыскание за демонстративную игру со смертью. Отвага поэта была отмечена двумя Георгиевскими крестами 3 и 4 степени. «Долетают редко вести к нашему крыльцу, подарили белый крестик твоему отцу», — написала Ахматова маленькому сыну Льву.
В марте 1916 года Гумилев был произведен в прапорщики, а в апреле того же года, участвуя в ночной кавалерийской атаке, сильно простудился и заболел воспалением легких. После лечения в Ялте вновь вернулся на фронт и оставался в окопах вплоть до января 1917 года. Небольшую передышку, вызванную болезнью, он использовал для литературной деятельности. В конце 1916 года вышел его сборник «Колчан», составленный из стихов на военную тему.
В конце войны Гумилев был направлен в русский экспедиционный корпус в Париже, оттуда после мятежа поднятого солдатами, вернулся в Петроград. Друзья уговаривали Николая Степановича остаться в Париже, в России уже произошел переворот и к власти пришли большевики. Гумилев ответил смело: «Думаю, большевики не страшнее львов».
Однако по приезде его ждал удар – Ахматова решительно потребовала развод, после революции это стало возможно. Пока Гумилев сражался на фронтах, сердце поэтессы покорил известный специалист по древнему Египту Владимир Шилейко. «Анна была влюбчива, — вспоминала одна из ее подруг. – Они были очень разные с Гумилевым. Она – любительница светских вечеринок, он – странник, воин. Он искал свободу в дикой стихии. Возмужав и пройдя суровую кавалерийскую школу, он сделался лихим наездником, храбрым офицером, подтянулся. И благодаря хорошей длинноногой фигуре и широким плечам, выглядел очень интересно, особенно в мундире».
Гумилев не был готов к расставанию с Ахматовой, в глубине души он по-прежнему считал ее главной женщиной в своей жизни, своей Прекрасной Дамой. Но Анна была непреклонна, она устала. «Я проиграл тебя, как Дамаянти когда-то проиграл безумный Наль. И ты ушла в простом и темном платье похожая на древнее распятье». «Много накопилось, много, — вспоминала Ахматова позднее. – Много боли».
5 августа 1918 года развод Анны Ахматовой и Николая Гумилева состоялся. Сына Левушку Анна Андреевна отправила на воспитание к свекрови Анне Ивановне Гумилевой, о себе она признавалась, что исполнять роль матери получалось у нее неудачно. Гумилев же в 1919 году женился на Анне Николаевне Энгельгард, дочери историка и литературоведа Н.А. Энгельгарда.
После революции Гумилев вошел в Петроградский отдел Всероссийского союза поэтов, которым руководил Блок. Он пережил бурный роман с поэтессой Ларисой Рейснер, «валькирией или русалкой революцией», как ее называли. Красавица с длинными русыми волосами и прекрасными серо-зелеными глазами Лариса Рейснер родилась в богатой польской семье. Она с детства любила путешествовать, всегда стремилась попасть в гущу событий. Пробовала себя как поэтесса, но по-настоящему нашла призвание в репортерской деятельности.
Николай Гумилев познакомился с Рейснер еще в 1916 году в ресторане «Привал комедиантов», где собиралась богема, когда Гумилев приехал в Петроград, получив краткий отпуск, с фронта. Лариса была натурой страстной, порывистой, во многом похожей на самого Гумилева. Она любила шокировать публику неожиданными нарядами и высказываниями. Обладала мужским складом ума и поистине мужской твердостью характера. Она тоже побывала на войне, ее увлекали идеи революционного переустройства мира. Ее союз с Гумилевым, по выражению современника, был «союзом двух безумцев» и потому не мог существовать долго. Между ними было слишком много общего. Жизнь Ларисы Рейнер, как и жизнь Гумилева оказалась короткой и закончилась трагически. В 1926 году она заразилась брюшным тифом и умерла. Перед смертью она призналась, что Гумилев был единственной ее настоящей любовью в жизни. «Он один зажег мое сердце», — были ее последние слова.
Гумилев все еще наделся на новые путешествия, Горький обещал помочь, но усилия были тщетны. О путешествиях пришлось забыть. В 1921 году Гумилев опубликовал два сборника стихов – «Шатер», составленный из стихов, написанных по африканским впечатлениям и «Огненный столп», считающийся вершиной творчества поэта. Он руководил студией «Звучащая раковина» при Петроградском отделе Всероссийского союза поэтов, где делился опытом с молодыми стихотворцами. В июне 1921 года его избрали председателем Петроградской организации поэтов. А 3 августа 1921 года он был арестован.
Гумилев проходил по делу «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева». Сам Таганцев был сотрудником Академии наук, по делу вместе с ним ЧК арестовало более восемьсот человек, и все – представители творческих и ученых кругов Петрограда. Девяносто шесть человек были расстреляны, и это был первый случай после революционного переворота, когда казни массово подверглись представители интеллигенции.
26 августа 1921 года Николай Степанович Гумилев был расстрелян. Место расстрела и захоронения точно неизвестно до сих пор. Анна Ахматова считала, что это район Пороховых под Ленинградом. Исследователи склоняются к поселку Бернгардовка во Всеволожком районе. Там на берегу реки Лубья установлен памятный крест.
В 1992 году по результатам повторного расследования Николай Гумилев и все участники «дела Таганцева» были полностью реабилитированы. Потрясенная гибелью бывшего супруга Анна Андреевна Ахматова всю жизнь считала себя вдовой поэта. Она хлопотала об издании его стихов, составляла биографии, посвящала ему свои произведения. Как заметил поэт Георгий Адамович, «не выдержав его славы, она отреклась от него живого, всеми почитаемого, но мертвому, расстрелянному большевиками, осталась верна до конца».