«Когда мы вспоминаем артистов — фронтовиков, — отмечала кинокритик Виктория Пешкова, — то среди них практически нет ни одного человека, который ушел бы на фронт по повестке, по призыву — они уходили сами, добровольцами. У многих из них была возможность этого избежать, но они не понимали, как можно поступить иначе. Для них не взять в руки оружие, было немыслимо. Вот, собственно говоря, это, наверное, и отличало то поколение: они сначала думали о Родине, а потом о себе».
Михаил Пуговкин родился 13 июля 1923 года в селе Рамешки Чухломского уезда Костромской губернии РСФСР в большой крестьянской семье. В семье росло трое мальчиков. Жили очень бедно. Михаил имел возможность окончить только три класса школы. Ирина Константиновна Пуговкина, вдова актера, замечала: « Среди всех народных, Пуговкин один-единственный такой, который закончил три класса. Он больше не учился нигде. А во МХАТ его взяли за талант. Самородок».
С пяти лет Михаил плясал, пел частушки. В возрасте 15 лет он оказался в Москве, куда семья переехала из-за болезни матери. В Москве Михаил устроился на Московский тормозной завод учеником электромонтера. После работы посещал драматический кружок в клубе имени Каляева под руководством народного артиста РСФСР Александра Шатова. На одном из спектаклей его заметил режиссер Федор Каверин, который возглавлял Московский драматический театр, и пригласил Пуговкина работать. Так в 16 лет Михаил стал артистом вспомогательного состава в театре на Сретенке, где служил с 1939 по 1941 год.
В 1940 году режиссер Григорий Рошаль пригласил Пуговкина в картину «Дело Артамоновых» по роману Максима Горького. Крошечная роль купца Степаши Барского, который пытается переплясать главного героя на свадьбе, стала дебютной ролью Пуговкина в кино. Съемка этого эпизода завершилась 22 июня 1941 года.
В кабинете директора Мосфильма Пуговкин по радио услышал, как Молотов объявил о начале войны. Уточнив у режиссера, свободен ли он, Пуговкин побежал домой. Юный артист жил у родственников в центре, недалеко от Цветного бульвара. А там уже стояли автобусы, в которые садились добровольцы. Пуговкину еще не исполнилось 18 лет, но он убедил проверяющих записать и его. По сути, он ушел на фронт со съемочной площадки.
Под Вязьмой автобусы попали под обстрел. Целым остался только один автобус — тот, в котором ехал Пуговкин. Было 150
погибших, похоронить их смогли только на следующий день, когда привезли лопаты и инвентарь.
Пуговкин был зачислен в 1-й стрелковый полк 6-й дивизии Московского народного ополчения, в составе которого строил оборонительные рубежи под Вязьмой. Дальше они двинулись в сторону Смоленска, еще не зная, что их ждет жестокое сражение под Ельней, которой командовал непосредственно Жуков. Месяц Красная армия удерживала позиции на этом рубеже, пока противник не направил значительно превосходящие силы.
В распоряжении Пуговкина было всего десять ручных осколочных гранат и полное отсутствие вообще навыков их применения, знания ТТХ. Однако они справились. Полк, в котором находился Пуговкин, попал в окружение. Они подвергались непрекращающемуся обстрелу, авиаударам, многие погибли, были ранены. Михаил Иванович позднее часто вспоминал этот эпизод войны и говорил, что просто чудом тогда его не зацепило. Из окружения все-таки сумели выбраться к своим.
С января 1942 года Михаил Пуговкин стал фронтовым разведчиком. Он служил в 1147 м стрелковом полку 353й стрелковой дивизии на Южном фронте. Многое о его фронтовых подвигах стало известно уже позднее. Ирина Константиновна рассказывала: «Фронтовая карта Михаила Пуговкина сделана в наши дни, где-то в 2016 году. Я сама прописала фронтовой путь части, в которой служил Пуговкин: Ростов- на — Дону, Большие Салы, Султан-Салы, Крым, Красный Крым, Чалтырь, Муис-фронт, Самбекские высоты, еще Таганрог задели и несколько сел».
Сообразительный Пуговкин пользовался уважением товарищей. К тому же его ценили за веселый нрав и дружелюбие. В редкие минуты отдыха Михаил Иванович любил рассказывать байки, смешил солдат, за что получил прозвище Артист. Все отмечали его явный талант. Все боевые задания Пуговкин выполнял успешно. Он не раз пересекал линию фронта и возвращался с ценными данными. «К лету 42 ого года, — рассказывал он, — я уже считал себя заговоренным. С начала года, страшно вспоминать, два списочных состава роты выбыло, а мне — ни царапины».
Вот только считать себя особенно удачливым Артисту пришлось недолго. Ранение Михаил Пуговкин получил в сражении под Ворошиловградом, нынешним Луганском, в августе 1942 года. Харьковская наступательная операция провалилась, немцы бросились в прорыв. Советские войска тяжко отступали с Донбасса — бои велись за каждую высоту. В окоп, где находился Пуговкин, прилетела немецкая граната. Михаил Иванович был серьезно ранен в ногу, но его боевые товарищи вытащили его из окопа.
«В санбате потом сказали, что меня немецкая граната достала, — вспоминал Пуговкин. — Но сам я этого не помнил. Окопчик свой помню, как патроны отстрелянные из винтовки считал, тоже помню. А потом — словно темень накрыла».
«Его ранило в левую ногу, — рассказывала Ирина Константиновна. — Кость, к счастью, не задели, но рана начала гноиться — всех раненых оставляли под деревом, на земле. И вот началось заражение».
У хирурга, к которому попал Пуговкин, был только скальпель. Бойца положили на стол и без обезболивающих начали спускать гной. Собирались уже ампутировать ногу. Пуговкин умолял медиков: «Мне нельзя без ног, ведь я артист!»
В последний момент в палату вбежала медсестра с телеграммой за подписью Сталина. В ней врачам строго предписывалось «прекратить бессмысленные ампутации у солдат и офицеров». Если можно лечить — надо лечить. В результате ногу удалось спасти.
Лечение оказалось долгим. Солдата переправляли из одного госпиталя в другой. В конце концов, он оказался в Тбилиси.
В октябре 1942 года Пуговкина комиссовали. В видавшей виды шинели и на костылях он добрался до Москвы.
«Раненых на палубе была тьма, — делился воспоминаниями Михаил Иванович. — Кто на костылях, кто весь перевязанный. У меня вместо гипса на ноге была большая шина, и передвигался я на костылях. Лицо мое было очень опухшим, медсестры даже шарахались от меня , потому что осколок от гранаты попал мне под глаз, и глаз был закрыт».
Продолжать службу актер больше не мог. Прибыв в Москву, он сразу попросился в единственный тогда работавший театр — в Московский театр драмы. Главный режиссером в театре тогда был Николай Горчаков. На главную роль в пьесе «Москвичка» требовался курносый и неказистый исполнитель. Пуговкин, который тогда выглядел не самым лучшим образом, идеально подошел. Его и гримировать не потребовалось.
Пуговкина приняли на работу в тот же день, а в 1943 году Михаил Иванович начал посещать школу-студию МХАТ. Несмотря на три класса образования. Иван Москвин лично ходатайствовал за него, называя «уникальным самородком». А аттестат об образовании, мол, утерян на фронте. Пуговкин стал одним из любимых учеников Москвина, но ему очень трудно давались марксизм и французский язык. Так что его едва не отчислили.
В 1944 году Михаил Пуговкин снова был призван военкоматом на военную службу во 2-е Горьковское танковое училище в Ветлуге. Начальник училища генерал Федор Раевский любил искусство и назначил Пуговкина ответственным за самодеятельность в училище. В июле 1945 года Раевский отчислил Пуговкина из училища, чтобы тот смог продолжать выступления в театре и вернулся в школу-студию МХАТ.